Отлично!

Общество и Свобода Индивидуальности. Интервью

Представляется, что социальные правила являются основной потребностью человеческих существ. Все же ни одно общество до сих пор не помогло человеку реализовать себя. Не будете ли вы добры объяснить, какого рода отношения существуют между индивидуальностями и обществом, и как они могут помогать друг другу эволюционировать?

Это очень сложный и фундаментальный вопрос Во всем существовании лишь человек нуждается в правилах. Никакое другое животное не нуждается в правилах.

Вот первое, что нужно понять: в правилах есть нечто искусственное. Причина, по которой человек нуждается в правилах, состоит в том, что он перестал быть животным, но еще не стал человеческим существом; он остается в преддверии. Вот откуда необходимость во всех правилах. Если бы он был животным, необходимости не было бы. Животные прекрасно живут без всяких правил, конституций, законов, судов. Если человек действительно станет человеческим существом — и не только по названию, но и в реальности, — ему не нужны будут никакие правила.

Очень немногие люди до сих пор это понимали. Например, для таких людей, как Сократ, Заратустра, Бодхидхарма, не было необходимости ни в каких правилах. Они достаточно бдительны, чтобы никому не причинять вреда. Им не нужны были ни законы, ни конституции. Если все человечество разовьется до такой степени, чтобы быть подлинно человеческим, в нем будет любовь, но не будет законов.

Проблема в том, что человек нуждается в правилах, законах, правительствах, судах, армиях, силах полиции, потому что он потерял естественное поведение животного, но еще не достиг нового естественного статуса. Он остается в промежутке. Он ни там, ни там; он в хаосе. Чтобы контролировать этот хаос, нужны законы.

Проблема становится еще более сложной, потому что силы, вовлеченные в то, чтобы контролировать человека, — религии, государства, суды — получили столько власти. Им нужно было дать власть; как иначе они смогли бы контролировать людей? И таким образом мы оказались в своего рода добровольном рабстве. Теперь, когда наши учреждения получили власть, развитие человечества не входит в их интересы. Они не хотят, чтобы человек эволюционировал.

Вы спрашиваете, как человек и общество, индивидуальность и общество могут эволюционировать Вы совершенно не понимаете этой проблемы. Если эволюционирует индивидуальность, общество рассеивается. Общество существует лишь потому, что индивидуальности не позволено эволюционировать. Общественный аппарат веками контролирует человека и наслаждается собственной властью и престижем. Он не готов позволить человеку эволюционировать, позволить человеку дорасти до точки, в которой он и его учреждения станут бесполезными. Множество ситуаций поможет вам это понять.

Проблема состоит в том, что силы, которые мы создали, чтобы удержать человека от падения в хаос, теперь получили столько власти, что не хотят оставить вам свободы расти — потому что, если вы способны расти, способны стать индивидуальностью, бдительной, осознанной и сознательной, во всех этих силах не будет надобности. Люди силовых структур потеряют работу, а вместе с работой они потеряют престиж, власть, положение лидера, священника, папы — все это будет отнято. Так те, кто был нужен поначалу для защиты человечества, превратились в его врагов.

Мой подход состоит не в том, чтобы бороться с этими людьми, потому что у них есть власть, у них есть армии, у них есть деньги, у них есть все. Бороться с ними нельзя; боритесь — и вы будете уничтожены. Единственный выход из этого хаоса — безмолвно начать расти в собственном сознании, и этому нельзя помешать никакой силой. Фактически, никто не может даже знать, что происходит внутри вас.

Я предлагаю вам алхимию внутренней трансформации. Измените свое внутреннее существо. И в то мгновение, как вы сами изменены, полностью трансформированы, внезапно вы видите, что свободны от тюремного заключения, что вы больше не раб. Вы были рабом из-за того, что находились в хаосе.

 

Это случилось во время русской революции…

В тот день, когда революция свершилась, одна женщина в Москве начала ходить по середине дороги. Полицейский сказал:

— Это неправильно. Нельзя ходить по середине дороги.

— Теперь мы свободны, — сказала женщина.

Даже если вы свободны, вам придется следовать определенным правилам дорожного движения, иначе движение станет невозможным. Если люди и машины начнут двигаться, куда им захочется, поворачивать, куда захотят, не обращать никакого внимания на светофоры, просто начнутся несчастные случаи, люди начнут гибнуть. Это создаст необходимость в армии, чтобы насадить закон, что двигаться нужно по правой — или левой, в зависимости от того, как принято в данной стране, — стороне дороги, но никто не должен двигаться посередине. Тогда, под дулом пистолета, вам придется начать следовать правилам. Я всегда помню эту женщину; она очень символична.

Свобода не означает хаос. Свобода приносит больше ответственности, столько ответственности, что никому больше не нужно вмешиваться в вашу жизнь: вас можно предоставить самому себе, правительству не нужно ни во что вмешиваться, полиции не нужно ни во что вмешиваться, закон не имеет с вами ничего общего — вы просто вне этого мира.

Это мой подход: если вы действительно хотите трансформировать человечество, каждая индивидуальность должна начать расти сама по себе. И, фактически, для роста никакой толпы не нужно.

Рост — это нечто подобное тому, как ребенок растет в чреве матери; мать только должна быть осторожна. В вас должен родиться новый человек. Вы должны стать чревом для нового человеческого существа. Никто об этом не узнает, и лучше всего будет, если никто об этом не узнает. Вы просто продолжаете делать свою обычную работу, жить в обычном мире, быть простыми и обычными — не становясь революционерами, реакционерами, панками и скинхэдами. Это не поможет. Это сущая глупость. Я понимаю, что это происходит из-за разочарования, но все равно это паталогично. Паталогично общество, и из-за разочарования патологичными становитесь вы? Общество не боится патологичных людей; общество боится только людей, которые стали настолько центрированными, настолько сознательными, что законы стали для них бесполезны. Сознательный человек всегда поступает правильно. Он за пределами хватки так называемых интересов власти.

 Жить вместе — это одно; мы это делаем: в каждом городе, в каждой деревне тысячи людей живут сообща — но какая между ними общность? Люди даже не знают своих соседей. Они живут в одном и том же небоскребе, — тысячи людей, — и так никогда и не знают, что живут в одном и том же доме. Это не общность, потому что между ними нет сопричастности. Это просто толпа, не сообщество. Поэтому я хотел бы заменить слово общество словом коммуна.

 В индийских языках женщина буквально называется «собственностью». В Китае женщина была собственностью до такой степени, что, даже если муж убивал жену, против этого не было никакого закона. Не совершалось никакого преступления — вы абсолютно свободны уничтожить свою собственность. Вы можете сжечь мебель, сжечь дом… это не преступление, это ваш дом. Вы можете убить жену…

С возникновением частной собственности женщина тоже стала частной собственностью, и были изобретены все возможные стратегии, направленные на то, чтобы мужчина мог быть абсолютно уверен, что ребенок, родившийся у его жены, — действительно его ребенок.

Это действительно проблема: отец никогда не может быть абсолютно уверенным; знает только мать. Но отец создавал все возможные преграды к тому, чтобы женщина могла свободно передвигаться, чтобы она могла сталкиваться с другими мужчинами. Все возможности и все двери были закрыты.

Не случайность то, что только старые женщины ходят в ваши церкви и храмы, потому что веками это было единственное место, куда им разрешалось ходить. Женщине можно было ходить в церковь, потому что было прекрасно известно, что церковь защищает семью. Церковь прекрасно знает, что, как только не станет семьи, не станет и церкви. И церковь, конечно, — это последнее место, где могут случиться какие бы то ни было романтические встречи. Против этого были приняты все меры предосторожности. И одна из гарантий — священник должен был быть безбрачным, он безбрачен, он против секса, он против женщин, в разных религиях, в разных формах.

Джайнский монах не может касаться женщины; фактически, женщина не должна приближаться к джайнскому монаху даже на расстояние восемь футов. Буддистскому монаху не разрешается касаться женщины. Есть религии, которые не позволяют женщинам входить в свои религиозные места, или там ставят перегородки, чтобы их отделить. Мужчины занимают главную часть храма или мечети, женщинам отведен небольшой, но отделенный перегородкой уголок. Мужчины не могут даже их видеть; встретить кого-либо невозможно.

Многие религии, например, ислам, закрывали лица своих женщин. Лица мусульманских женщин стали бледными, потому что они никогда не видят солнечного света. Их лица закрыты, их тела закрыты, как только возможно. Женщина не должна получать образование, потому что образование дает людям всевозможные странные мысли. Люди начинают думать, люди начинают спорить…

Женщине не позволялось иметь оплачиваемую работу, потому что это означает независимость. И таким образом она была отрезана со всех возможных сторон, и по одной простой причине: чтобы мужчина мог быть уверен, что его сын — действительно его сын. Те, у кого было действительно много власти, — например, короли, — кастрировали слуг мужского пола, потому что они жили во дворце, работали и служили другим. Их приходилось кастрировать, иначе была опасность… И опасность была, потому что у каждого императора были сотни жен, многих из которых он никогда не видел. Естественно, они могли влюбиться в кого угодно. Но только кастрированные мужчины допускались во дворец, чтобы, даже если женщины влюблялись, они не могли создавать детей. Это было самое главное.
    Только в Китае две тысячи лет назад был совершен революционный шаг. Он состоял в том, что пациент платил доктору, только если оставался здоровым. Если пациент заболевал, доктору платить было не нужно. Это кажется очень странным. Мы платим доктору, когда больны, и он снова делает нас здоровыми. Но это опасно, потому что вы делаете доктора зависимым от своих болезней. Болезнь становится его заинтересованностью: чем больше людей болеет, тем больше он может зарабатывать. Он становится заинтересованным не в здоровье, а в болезни. Если все будут оставаться здоровыми, тогда доктор окажется единственным больным!

Китайцы выдвинули революционную, практичную идею того, что каждый человек платит своему доктору, пока остается здоровым. Доктор получает оплату каждый месяц. В обязанности доктора входит поддерживать людей в здоровом состоянии — и естественно, он это делает, потому что ему за это платят. Если человек заболевает, доктор теряет деньги. Когда возникают эпидемии, доктор разоряется.

Прямо сейчас ситуация противоположна. Я слышал одну историю.

Доктор пришел к Мулле Насреддину и сказал:

— Ты мне не заплатил, а я много раз приходил и напоминал тебе, что вылечил твоего ребенка от оспы, но ты не слушаешь.

— Это ты не слушаешь, — сказал Мулла, — но лучше послушай, иначе я обращусь в суд.

— Странно… — сказал доктор. — Я вылечил твоего ребенка.

— Да, я знаю, — сказал Мулла, — но кто распространил эпидемию по всему городу? Мой ребенок! Поэтому все деньги, которые ты на этом заработал, ты должен разделить со мной.

Он был прав. Его ребенок сделал огромную работу, и с того дня доктор никогда больше не приходил просить денег. Довод Муллы был правилен. Доктор хорошо заработал на эпидемии.

Но такая система совершенно неправильна. Коммуна должна платить доктору за то, чтобы он поддерживал в коммуне здоровье, и если кто-то в коммуне заболевает, доход доктора падает. Таким образом, дело доктора — здоровье, не болезнь. И вы можете увидеть различие: на Западе профессия доктора называется «медициной», что связано с болезнью. На Востоке она называется «Аюрведой», что означает «наука жизни» — не болезни. Основным делом доктора должно быть то, чтобы люди жили долго, чтобы люди были здоровыми, целыми, и платить ему нужно именно за это. 
   Но пока, забудьте все об обществе; не боритесь с ним. Не имейте ничего общего с обществом; пусть общество продолжается, как есть. Если оно хочет жить, ему придется изменить форму, структуру. Если оно хочет умереть, пусть умирает. От этого не будет никакого вреда. Мир перенаселен; он нуждается только в одной четвертой своего населения. Поэтому старые прогнившие головы, которые не могут постичь ничего нового, которые абсолютно слепы и не могут видеть, что их действия вредны и ядовиты… если они решат умереть, пусть тихо умрут. Не беспокойте их.

Я не учу вас быть революционерами. Я хочу, чтобы вы были очень безмолвными, почти подпольными преобразователями. Потому что все революции потерпели поражение… теперь единственный возможный способ — сделать все так тихо и мирно, чтобы преобразование могло случиться.

Есть вещи, которые могут случиться только в молчании. Например, если вы любите деревья, вы не должны каждый день выкапывать молодой росток, чтобы посмотреть на его корни; иначе вы его убьете. Корни должны оставаться скрытыми. В молчании они продолжают делать свою работу.

Мои люди должны быть точно как корни: в молчании продолжать делать свою работу, изменять себя, изменять любого, кто в этом заинтересован; распространять методы, которые могут повлечь изменение; создавать небольшие озера, небольшие группы, небольшие коммуны и где только возможно — большие коммуны. Но пусть все это происходит очень безмолвно, не поднимает никакого шума.
 

Это случилось в Китае, двадцать пять веков назад…

Лао-Цзы славился своей мудростью, и он был, без сомнения, мудрейшим из когда-либо живших людей. Император Китая очень скромно попросил его возглавить свой верховный суд, потому что никто не мог учитывать законы страны лучше него. Лао-Цзы попытался разубедить императора: «Я для этого не подхожу», но император настаивал.

Лао-Цзы сказал:

— Если ты не слушаешь меня… Достаточно будет одного дня в суде, чтобы ты убедился, что я для этого не гожусь, потому что неправильна сама система. Из скромности я не говорил тебе правды. Либо могу существовать я, либо — твой закон, порядок и общество. Но… попробуем.

В первый же день в суд привели вора, который украл почти половину сокровищ у самого богатого человека в столице. Лао-Цзы выслушал дело и сказал, что и вор, и этот богатый человек должны на шесть месяцев отправиться в тюрьму.

Богатый человек воскликнул:

— Что ты говоришь? У меня же украли, меня ограбили — что это за справедливость, если ты посылаешь меня в тюрьму на тот же срок, что и вора?

— Я, несомненно, несправедлив к вору, — сказал Лао- Цзы. — Необходимость отправить в тюрьму тебя гораздо больше, потому что ты собрал себе столько денег, отобрал деньги у стольких людей… права тысяч людей попраны, а ты собираешь и собираешь деньги Для чего? Сама твоя жадность порождает этих воров. Ответствен ты. Первым было твое преступление

Логика Лао-Цзы абсолютно ясна. Если будет слишком много бедных людей и очень мало богатых, нельзя будет остановить воров, нельзя будет прекратить воровство. Единственный способ его прекратить — это устроить общество таким образом, чтобы каждый имел достаточно, чтобы удовлетворить свои потребности, и ни у кого не было ненужных накоплений — просто из жадности. Богатый человек сказал:

— Прежде чем ты отправишь меня в тюрьму, я хочу видеть императора, потому что твое решение не соответствует конституции; оно не соответствует закону этой страны

Лао-Цзы ответил:

— Виноваты конституция и закон этой страны. Я за это не ответствен. Пойди и увидься с императором.

Богатый человек пришел к императору:

— Послушай, этого человека нужно немедленно удалить с его поста; он опасен. Сегодня в тюрьму могу отправиться я, завтра в тюрьме окажешься ты. Если ты хочешь спастись, этого человека нужно изгнать; он представляет огромную опасность. И он очень рационален. То, что он говорит, правильно; я могу это понять — но он уничтожит нас!

Император прекрасно все понял. «Если преступник — этот богатый человек, то самый большой преступник в этой стране — я. Лao-Цзы без колебаний отправит меня в тюрьму».

Лао-Цзы был освобожден от поста.

— Я пытался сказать тебе раньше, — сказал Лао-Цзы, — ты напрасно потратил мое время. Я ведь тебе говорил, что для этого не гожусь. Реальность в том, что твое общество, твой закон, твоя конституция — неправильны. Чтобы управлять этой неправильной системой, тебе понадобятся неправильные люди.

 Ошо Раджниш

Книги

Подумал тут, как книги оказали на меня самое большое влияние в жизни. Решил составить список таких книг на текущий момент, во-первых для себя, что бы через какое-то время посмотреть, изменился ли он, во-вторых, может пригодится кому, подскажет чего интересного можно почитать.

1. Будьон "Битва за хаос".
Если даже отбросить в сторону идеологические моменты, то данная книга есть прекрасная пропаганда кибернетики и теории систем. Написано просто, интересно и очень читабельно. Прекрасный стимул изучать данные темы дальше. Ну а в целом прекрасная картина того, как и почему происходят многие вещи в нашей жизни.

2. Богданов "Тектология".
Книга о системной науке, предвосхитила теорию систем как таковую. Прекрасная подача материала, глубокая и умная книга.

3. Бейтсон "Природа и разум".
4. Бейтсон "Экология разума".

Две книги великолепного ученого. Антрополога, кибернетика и психолога. Книги очень неожиданные, однозначно о чем они сказать не получиться, там все: коммуникация, шизофрения, антропология, проблемы разума. Книги достаточно сложные, но, не побоюсь этого слова - гениальные.

5. Озар Ворон "Святослав".
Пример того, как историческая книга может быть увлекательней художественной.

6. Серяков "Голубинная книга"
Шикарный и подробнейший анализ некоторых славянских мифов.

7. Эрик Берн "Игры в которые играют люди", "Люди которые играют в игры"
Знаменитые книги, о человеческой коммуникации.

Да и хер бы с этими японцами

Ни жарко, ни холодно. Острова красивые, да, природу жалко. Но природа сама разберется, как ей себя обустроить. А то, что посмывало маленький, но злобный, народец, мняший себя очередным богоизбранным, да к тому же являющимся нашим перманентным врагом - да хер бы с ними.

Еще интереснее

Еще от Дмитрия Федотова:

"Готовя файлы "Священного единства" к новой редакции, натолкнулся на потрясающую фразу, дающую представление о самой сути бейтсонианства:
Шизофреногенная семья, лишившаяся шизофреника, отращивает себе нового, подобно тому, как ящерица отращивает себе новый хвост.
Это значит, что каждый регенерирует жизненно-необходимый орган. Все мы постоянно наблюдаем, как совковое государство занимается отращиванием себе новых врагов, а вот отращиванием новых друзей не занимается вообще. Из этого видно, для гомеостаза патологической системы наличие врагов гораздо важнее, чем наличие друзей и союзников.

PS: справедливости ради надо добавить, что помимо врагов совкам прекрасно удается отращивание себе паразитов типа Ким-Чен-Дыра, Кастры, Лукашонки и прочих в том же роде. Это очень мудро, поскольку паразит моментально превращается во врага просто прекращением подачи питательного раствора. Это, так сказать, враг впрок."


А теперь вспомним "Падение России" уважаемого Будьона:

"Четвертый и самый наихудший способ ведение войн --это их ведение на своей территории, своими руками при полном отсутствии союзников. Именно так вели все войны русские. И войну с татарами и тевтонцами в 1237-42 годах, и войну с афганцами и чеченцами в 1979-96 гг. Исключений - не замечено. Как мы видим, за 700 лет ничего не изменилось. А это уже плохой фактор. Он показывает, что за это время русские ничему не научились, а кто плохо учится ,тот всегда плохо живет и того всегда бьют. "

Очень интересно

"Я полагаю, что "русская идея" помимо всего прочего имеет вполне прагматический адаптивный смысл.
Бейтсон говорил, что столкнувшись с самым диким поведением, надо попытаться представить себе контекст, в котором такое поведение было бы вполне правильным и рациональным.
Поскольку русские -- это кормовой народ, веками существующий в контексте государства-людоеда, то вполне правильным поведением является снижение своей пищевой привлекательности.
Поэтому хронические русские болезни и пьянство -- это защита по типу "хищник не ест падали"

Дмитрий Федотов, переводчик Бейтсона

Пишет Грегори Бейтсон

Большинство из вас, вероятно, плохо представляет себе обстоятельства Версальского договора. История очень проста. Первая мировая война тянулась и тянулась; было вполне очевидно, что немцы проигрывают. И тут у Джорджа Крила (George Creel), специалиста по связям с общественностью, возникла идея (прошу не забывать, что этот человек был дедушкой современной концепции связей с общественностью). Идея была такова: возможно, немцы сдадутся, если мы предложим им мягкие условия прекращения военных действий. Он составил такой пакет мягких условий, согласно которым не предполагалось карательных мер. Эти условия были изложены в четырнадцати пунктах. Эти "Четырнадцать пунктов" Крил передал президенту Вильсону. Если вы собираетесь кого-то обмануть, вам лучше выбрать в посланцы честного человека. Президент Вильсон был гуманитарием и почти патологически честным человеком. Он детально разработал эти пункты в многочисленных речах: "Не будет аннексий, не будет контрибуций, не будет карательных мер..." и т.д. И немцы сдались.

Мы же, британцы и американцы, а особенно британцы, продолжали, разумеется, блокаду Германии, поскольку до подписания договора хотели сбить с немцев спесь. И они продолжали помирать с голоду еще год.

Мирная Конференция была живо описана Мейнардом Кейнсом в "Экономических последствиях мира" (Keynes, 1919).

Договор окончательно составили четыре человека: "тигр" Клемансо, который хотел раздавить Германию; Ллойд Джордж, который полагал, что будет политически целесообразно получить от Германии значительные репарации, а также отомстить; и Вильсон, который должен был наводить тень на плетень. Когда Вильсон вспоминал о своих "Четырнадцати пунктах", первые двое вели его на военные кладбища и заставляли стыдиться того, что он не зол на немцев. Кто был еще? Орландо, итальянец.

Это было одним из величайших предательств в истории нашей цивилизации. Это поразительное событие прямо и неизбежно вело ко Второй мировой войне. Но, возможно, гораздо более интересен тот факт, что оно вело к тотальной деморализации германской политики. Если вы что-то обещаете своему сыну, а затем отказываетесь от своих слов, и при этом вся ситуация включена во фрейм высоких этических понятий, то вы, вероятно, обнаружите не только то, что он очень зол на вас, но также и то, что его моральные устои деградируют, пока его чувства оскорблены вашей нечестностью. Дело не только в том, что Вторая мировая война - естественный ответ нации, с которой обошлись подобным образом, гораздо важнее то, что после такого обращения деморализации нации следовало ожидать. Деморализация Германии также деморализовала и нас. Вот почему я говорю, что Версальский договор был поворотным пунктом в позиции.

Я полагаю, что нам придется пережить еще несколько рецидивов последствий этого предательства. Фактически мы подобны членам дома Атрея из греческой трагедии: сначала Тиест совратил жену Атрея; потом Атрей убил трех детей Тие-ста, приготовил из них кушанье и подал Тиесту на пиру в честь перемирия; затем сын Тиеста Эгист убил сына Атрея Агамемнона, и наконец Орест убил Эгиста и Клитемнестру.

И так дальше и дальше. Трагедия недоверия, ненависти и разрушения, пульсирующих и самораспространяющихся через поколения.

*БЕЙТСОН (Bateson) Грегори (1904-1980) - англо-американский философ, социолог, этнограф, антрополог, психолог, кибернетик. Физик Фритьоф Капра в книге «Уроки Мудрости», писал о нём, что «будущие историки сочтут Грегори Бейтсона одним из наиболее влиятельных мыслителей нашего времени. Уникальность его мышления связана с широтой и обобщённостью. Во времена, характеризующиеся разделением и сверхспециализацией Бейтсон, противопоставил основным предпосылкам и методам различных наук поиск паттернов, лежащих за паттернами, и процессов, лежащих в основе структур».